Даниил Страхов: «На успех грех жаловаться»

Журнал «Женские секреты». №12,2004 г.

«Бедная Настя» далеко не первый фильм Даниила Страхова. До этого уже были «Северное сияние», сериал «Пятый угол», «Лучший город земли» и др. А театральной публике молодой актер стал интересен, сыграв в модных спектаклях режиссера Андрея Житинкина «Портрет Дориана Грея» и «Калигула» и более элитарных — «Петербург» по А. Белому и «Безотцовщина» по чеховскому «Платонову». Два последних спектакля не столь громкие: «Петербург» играют на малой сцене театра им. Гоголя, а «Безотцовщину» — вообще в учебном театре ГИТИСа, да еще в учебных студенческих костюмах. Тем не менее именно за эти роли Даниил получил свои премии: «Московский дебют» в 1998 году и приз за лучшую мужскую роль на Варшавском международном театральном фестивале. А недавно он снялся в картинах «Звездочет» и «Дети Арбата», а также сыграл у Р. Стуруа в «Ромео и Джульетте».

- Даниил, вы не задумывались, почему вам часто предлагают роли неположительных и даже порочных героев?

- Порочными в большей степени были мои театральные роли — в спектаклях «Портрет Дориана Грея» и «Калигула». А в кино и на телевидении потребность в типаже положительного героя-любовника просто отсутствует. Я иногда спрашиваю себя: «Почему мне не предлагают других ролей?» Да потому, что они не востребованы временем. У нас снимают один романтический фильм на «Мосфильме» — «Алые паруса», и все. И поэтому мой типаж используют для создания отрицательных образов.

- Во время съемок «Бедной Насти» у вас, наверное, был напряжен­ный ритм жизни. Но изо дня в день вы выступали в одном и том же качестве. Какие оста­лись ощущения?

- Я довольно легко втянулся в этот ритм. Хотя, безусловно, уже к середине съемок накопилась усталость. То же самое чувствовали и другие артисты. Это закономерно. Но вместе с тем я привыкал к ситуации, что востребован каждый день.

- А как вы использовали свободные дни?

- Я просто лежал на диване и восстанавливался, ведь у меня был всего один выходной в неделю, а то и в две недели. Я даже не читал и не смотрел телевизор. Кроме этого, безусловно, в период такой интенсивной работы накапливаются какие-то дела, которые все время откладываешь, и в этот день самое сложное — заставить себя встать с дивана и начать что-то делать: куда-то поехать, проверить машину и т.д.

- Вы постоянно за рулем. Машина вас расслабляет?

- И не расслабляет и не напрягает. Я машину воспринимаю как средство передвижения, не более того.

- После «Бедной Насти» вы стали необыкновенно популярны. Многие ваши поклонницы идут даже на серьезнейший спектакль «Петербург». Вам не кажется, что большинство из них просто хотят увидеть живого «Владимира Корфа»?

- Да, я отдаю себе отчет в том, что часть зрителей приходит на мои спектакли из-за моих телеролей. Но это меня не настораживает. Скорее радует: главное, чтобы они могли отделить актера Даниила Страхова от его персонажа в сериале. Если мне удается это сделать, я рад. Но если кто-то приходит только посмотреть на живого человека, который играет в фильме, что ж поделать? Но, судя по той реакции зала, которая присутствовала на последних спектаклях, мне удается первое. И зритель приходит не в цирк.

- Наверное, вам уже трудно пройти по улице неузнанным?

- Нет, Москва психологически достаточно закрытый город, поэтому очень часто, выходя на улицу, понимаешь, что, слава Богу, до тебя нет никому дела, все погружены в свои собственные мысли. И даже спускаясь в метро, я, в общем-то, особого дискомфорта не ощущаю.

- Вы пользуетесь метро?

- Редко, поскольку я за рулем. Но не могу сказать, что никогда туда не вхожу. Я думаю, что пока не являюсь настолько узнаваемым и известным человеком, чтобы действительно, не смочь этого сделать. Я плохо себе представляю, допустим, Олега Янковского или Армена Джигарханяна, тем более Филиппа Киркорова в метро (смеется). Правда, не скажу, что получаю большое удовольствие, спускаясь туда, конечно, мне комфортнее стоять два часа в пробке (сидишь в замкнутом пространстве, и никто тебя не трогает), чем находиться в состоянии селедки в банке. Но иногда меня узнают. Все зависит от того, кто меня узнает. Если это происходит в ресторане, где подвыпившие товарищи начинают тыкать в меня пальцем, это одно, а если подходят интеллигентные люди и просят автограф — другое. Моя реакция соответствует обстоятельствам.

- А если в такой момент вы неважно чувствуете себя или выглядите?

- Это издержки профессии. И к этому нужно относиться с пониманием. Каждый поступающий в театральный вуз жаждет успеха. И если он к нему в той или иной форме приходит, грех жаловаться, потому что успех в любую минуту может от него и отвернуться.

- Вы поступали в разные теат­ральные училища или в одно? И было ли у вас в детстве увле­чение театром: театральные кружки, студии и т.д.?

- Да, я одновременно поступал в ГИТИС, «Щуку» и во МХАТ. Везде слетел с конкурса, а потом благодаря повторному прослушиванию у Авангарда Николаевича Леонтьева (за что я ему бесконечно благодарен) все-таки поступил в Школу-студию при МХАТ. Но впоследствии перевелся в «Щуку». А в школе у нас был замечательный театр под названием «Фантазия», которым руководил Вадим Злотников. Я учился в экспериментальной школе при Академии педагогических наук под руководством Александра Наумовича Тубельского. Он помогал детям понять, что они любят. В одном и том же классе один ребенок мог уделять большее количество времени химии, а другой — литературе. Я больше всего любил литературу и математику.

- Как странно...

- А по-моему, вполне нормальное сочетание. Потом мы с Вадимом Злотниковым волею судеб стали однокурсниками. Только он учился в режиссерской группе, а я — в актерской.

- Ваши родители имеют отношение к искусству?

- Нет. Мама – психотерапевт, папа – лингвист.

- Вам как-то помогало в актерской профессии то, что мама психотерапевт?

- Мама в первую очередь мама. А профессия, которой она занимается, не может ни мешать, ни помогать. Как хирурги не могут оперировать своих близких, так и профессиональные навыки и умения, которыми обладают родители психотерапевты, с моей точки зрения, не применимы в личной и семейной жизни. И наше с мамой общение строилось именно как общение ребенка и родителя. По крайней мере, я на это надеюсь. Но, конечно, просматривая какие-то сцены с моим участием, мама видела ситуацию не только как мама, но и под углом своей профессии и высказывала свое мнение по тому или иному поводу, что мне было, безусловно, интересно.

- Со своими проблемами вы в большинстве случаев разбираетесь самостоятельно или советуетесь с кем-то из близких?

- Это напрямую зависит от тех проблем, с которыми я сталкиваюсь. Если мне кажется, что я могу с ними справиться сам (даже если на самом деле это не так), то я именно так и поступаю. Но если я, действительно, пойму, что не смогу что-то сделать, тогда приходится прибегать к помощи других умов.

- Кому в первую очередь выговариваетесь?

 - Жене Маше (актриса Мария Леонова — прим. авт.).

- Вы производите впечатление достаточно закрытого человека...

- Я таким и являюсь.

- С Машей вы делитесь практически всем?

- На то и есть близкий человек, чтобы ты мог свою внутреннюю закрытость каким то образом компенсировать.

- Вы вместе уже 6 лет. Как вы считаете, вы ее хорошо знаете или она все еще загадка для вас?

- В каждой женщине должна быть загадка, иначе она перестает привлекать внимание мужчин. И в Маше загадка есть. Что касается того, знаю я Машу или нет... По крайней мере, есть иллюзия того, что я ее знаю.

- Как же эти две вещи совмещаются?

- А вот это уже женская загадка.

- В мужчине тоже должна быть за­гадка или это прерогатива женщины?

- Мне сложно судить о том, что для женщины является главным в мужчине. Но, наверное, загадка стоит не на первом месте. Я думаю, гораздо важнее какие-то мужские достоинства, например надежность.

- У вас когда-нибудь существовал женский идеал? Может быть, образ, навеянный каким-нибудь классическим произведением?

- О женщине с обложки в широком смысле этого слова я никогда не грезил. Но, наверное, у каждого подростка есть некое идеальное представление о прекрасной принцессе, которую он должен встретить. И это прекрасно. Что касается Маши... Я разглядел ее с первого взгляда. 

- Удивительно. Наверняка у вас не было недостатка в женском   внимании...

- Что касается умения пользоваться своими достоинствами, прежде всего их надо осознать. Но в том юном возрасте я не то чтобы их не осознавал... Просто они присутствовали отдельно от моего сознания. Хотя я догадывался, что многие девочки были в меня влюблены, и сам обращал на кого-то  внимание, пока Маша не отвечала мне взаимностью.

- Ваши отношения как-то изменились за время совместной жизни?

- Отношения не могут не измениться за такой срок. Нельзя судить обо всех, но мне кажется, если отношения не меняются, то происходит застой — это как с водой в пруду, который ведет к тине. Маша не просто моя жена. Она мой друг, первый из тех людей, кому я доверяю безоговорочно. А я считаю, что отношения между мужчиной и женщиной могут строиться либо на каком-то противоборстве, здоровом соперничестве, которое все время может подогревать интерес, либо на взаимопонимании и гармонии. По крайней мере, в данный момент у нас второй вариант.

- И что, ссор не бывает?

- Бывают, но чем дольше мы вместе, тем они реже.

- Кто же первый пытается помириться?

- Тот, кто первый поймет, что выгоднее сдаться (смеется). Маша при всей своей кажущейся мягкости вдруг неожиданно может упереться на своем — она все-таки Лев по гороскопу. Хотя временами точно так же могу упереться и я.

- Можете ли вы починить кран, розетку исправить и т.д.?

- В принципе я все это делаю. Но каждый раз практически как в первый, потому что всегда забываю, куда подсоединять провода, как менять патрон, розетку. Не скажу, что я мастер на все руки, но какие-то простые конкретные вещи сделать могу. А вот, допустим, залезть в машину и понять, что там за неисправность, я не могу. И потому этим никогда не занимаюсь. Сидеть и разбираться в моторе у меня не хватит терпения.

- В одном интервью Маша рассказывала, что вы очень щедрый и поражали ее своими подарками, сделанными даже на последние деньги... А были ли подарки, которыми удивила вас Маша?

- Маша тоже любит дарить. И такие подарки были. Я не хочу обидеть Машу, но я забываю обо всем. Я помню, что они были, но что конкретно?.. Я забываю и про дни рождения и т.д. Например, Машин день рождения я выучил, а вот день свадьбы не помню...

- Маша не обижается?

- Нет. Ведь это же мелочи на самом деле... Самое главное то, что Маша самый близкий мне человек, и это то, что нужно ценить и беречь.

Беседовала Марина Зельцер