Даниил Страхов: Умный и красивый

Ирина Хоменко. Журнал  «Ответь». №10 от 1 марта 2004 г.

С Даниилом Страховым – исполнителем роли надменного красавца Владимира Корфа в "Бедной Насте" – мы встретились поздно вечером. "Даня будет усталым, работал весь день", – предупредила pr-менеджер проекта. – "Постарайтесь, чтобы он не уснул". Даниил попросил сесть прямо напротив него – "так лучше думается" – и курил одну сигарету за другой. К концу интервью пепельница была полна окурков…

- Здравствуйте, Даниил, как прошел ваш сегодняшний день?

- Актерские будни начинаются, наверное, как и будни любого другого человека, с будильника, завтрака, душа. Потом с погрузки в машину и отправки на съемочную площадку. Вызов машины был в 8.30, затем меня отвезли на "натуру", после натурных съемок – в павильон, сняли энное количество сцен, после которых я сижу, разговариваю с вами, думаю о том, что сегодня вечером у меня есть свободное время.

- Давайте поговорим об одной из ваших главных ролей, в "Бедной Насте". Владимир Корф вашими глазами. 

- Я всегда затрудняюсь в некой краткой словесной характеристике людей, мне всегда трудно это сделать, тем более если говорить не про человека, который живет где-то рядом со мной, а о персонаже, которого я играю, и к которому я, соответственно, уже несколько необъективно отношусь.

- А если бы вам нужно было представить его как приятеля?

- Слава богу, мне не нужно этого делать, и надеюсь, не потребуется, иначе, все скажут, что Страхов заболел.

- Тогда переформулируем вопрос: чем персонаж Владимир Корф интересен вам, актеру?

- Неинтересно играть абсолютно положительных и абсолютно отрицательных персонажей, всегда интересно играть людей. Человек тем и интересен, что он неоднозначен в своих поступках, не всегда те вещи, которые он делает, слова, которые он произносит, однозначно мотивированы.

- Это знание, в каких сценах оно проявилось?

- Мне очень сложно отвечать на вопросы, связанные с какими-то там событиями, случаями, анекдотами, байками, потому что я ничего не помню, забываю все напрочь. Хоть это всех и интересует. А, вот вспомнил, в одной из серий, не помню какой, был текст, связанный с тем, что, когда нас расстреливали, во время казни, я говорил: "Сейчас бы выпить рюмку коньяка и закурить". А у моего партнера Пети Красилова, который играет Репнина, в тексте стояло: "Володь, ты ж не куришь". Я сразу попросил изменить это на сценарном уровне, потому что Корф – человек, прошедший Кавказ, в чем-то – человек эпатажный, через многое прошедший, любящий женщин, выпить, яркую жизнь – первое ощущение от него именно такое. Этот человек не может не курить. Я сразу попросил, чтобы это учли в сценарии, несмотря на всемирную борьбу с курением.

- Вы говорите, что все забываете. А когда-нибудь вели дневники, чтобы не забыть о каких-то важных событиях в жизни?

- Никогда не вел, потому что не испытываю к этому потребности. Все свои дела я записываю в ежедневник.

- Вспомните самый сложный день на съемочной площадке.

- Их было так много, самых сложных дней. Если вспоминать последние проблемы, связанные со съемочным периодом, то можно вспомнить сцену последней дуэли между мной и Михаилом Репниным, которую мы снимали в течение четырех дней – как раз в то самое время, когда закончилась одна оттепель и не началась другая. На термометре было минус 16 градусов, мы были в одних мундирах, валялись в снегу, дрались, снег попадал нам везде, мы были насквозь мокрые, это продолжалось в течение четырех дней. Что из этого получилось – уже судить не нам, а зрителям.

- Чтобы такое выдержать, нужно иметь крепкое здоровье. Оно у вас от природы, или как-то поддерживаете, спортом занимаетесь?

- На данный момент моя ежедневная работа заменяет мне спорт, так как отнимает много сил. На съемках мне приходится ездить верхом, фехтовать, драться и т.д.

- А сколько дней в неделю и часов в день проводите на съемочной площадке?

- Семь дней в неделю, в среднем по 13 часов в сутки.

- Американский график съемки, когда съемки идут параллельно с показом, как-то меняет работу актера? Может быть, приходится как-то убыстренно учить роли или они учатся уже в ходе репетиций, съемок? За какое время до того, как приходите на площадку, получаете сценарий следующей серии?

- Скажем так, сценарий последней серии, разумеется, еще не написан, никто не знает финала, но возможность выстроить некую перспективу развития роли на протяжении ближайших серий есть, в соответствии с этим я знаю, по крайней мере, куда должен развиваться мой персонаж в ближайшее время. Исходя из того, что я знаю, я каким-то образом уже выстраиваю свою роль, занимаюсь текстами, их присвоением, заучиванием в то свободное время, которого у меня очень мало.

- Вы никогда не задумывались, какова ваша основная публика?

- Я не провожу социологические опросы публики. Если ко мне подходят десятилетние дети, ко мне точно так же подходят и семидесятилетние бабушки, и сорокалетние мужики. Я не знаю, кого из них больше, и, по большому счету, я не должен на эту тему задумываться. Потому что если я кому-то интересен, значит, это уже хорошо.

- У вас было много ролей: Дориан Грей, Калигула, Чикатило, сериальные роли. Правда, что все предыдущие откладывают отпечаток на последующую?

- Не только у актеров, но и у любых других людей, которые занимаются некой профессией, есть момент накапливания профессионального опыта. Есть люди, которые не способны к обучению. Они раз и навсегда усвоили себе некую определенную схему своей профессиональной жизни и того, как в ней существовать, и в ней не развиваются. Таких людей, в принципе, наверное, мало. Потому что каждый человек к чему-то стремится, чего-то пытается достичь, пытается как-то вырасти. Поэтому те роли, которые у меня были, надеюсь, помогают мне сейчас и будут помогать в будущем самим фактом своего существования, неважно, хорошо я их сыграл, или плох.

- В театре вы играли Чикатило. Всегда интересно, исполнение роли маньяка каким-то образом влияет на актера?

- Вы знаете, факт отождествления актера с его ролью является одной из основных проблем актера, играющего отрицательные роли. Почему-то всем кажется, что если я, актер, играю маньяка, то, наверное, сам в чем-то маньяк. А человек, который в кадре выстрелил в другого человека, наверное, после съемок вышел и пристрелил прохожего. Я надеюсь, что все-таки, это не так. Могу сказать только одно – безусловно, жесткий, авангардный формат того спектакля, в котором я принимал участие, заставляет человека погрузиться в некие более грубые материи, нежели те, в которых он в принципе привык вариться. Поэтому, когда на протяжении часа я был вынужден произносить не просто текст Антона Павловича Чехова, а достаточно современный грубый текст с ненормативной лексикой, безусловно, это не давалось мне с легкостью и делал я это без особого удовольствия эстетического, моего личного. Мне это было интересно с точки зрения профессии – насколько возможно именно в таком сложном, непростом и, в общем-то, антитеатральном действии найти полезное для себя зерно и через подобный грубый текст донести до зрителя некие человеческие истины. У меня не было желания просто эпатировать публику.

- Вы смотрите новости? Интересуетесь политическими и социальными событиями?

- Я стараюсь смотреть новости и быть в курсе событий. Но времени на то, чтобы вдаваться в подробности и все тонкости происходящего, к сожалению, нет.

- Ваше первое детское воспоминание?

- Помню, как потерял мою любимую игрушку – зайчика – по дороге в детский сад. А еще, как мы с другом бежали из сада по мягкому ковру из желтых осенних листьев, а нас догоняли взрослые-воспитатели.

- Вы не из актерской семьи?

- Да, мама у меня – психотерапевт, папа – филолог, сестра Лиза – студентка. Она учится... сейчас скажу на кого, вспомнить бы. По-моему, она... как же это называется... Ну напишите, тоже на филолога. А вот моя жена, Мария Леонова, – актриса.

 - Где она сейчас снимается? 

- Она сейчас приступает к съемкам нового фильма. У нее там будет одна из главных ролей. Кажется, фильм называется "Один из многих".

- Мешает или помогает то, что и муж, и жена – актеры?

- В профессиональном плане помогает. Если два человека работают в некой единой системе координат и если у них одинаковые художественные ценности – безусловно, это помогает.

- Многие ваши герои – люди светские. А вы сам – домашний или светский?

- Если выбирать, как провести вечер: пойти в театр, в кино, погулять – я выберу диван дома.

- С чем: с книжкой, с музыкой?..

- Ни с чем. Просто поспать, отдохнуть.

- Что вас может задеть, ранить больше всего?

- Подлость и глупость, и сочетание этих двух вещей.

- Как вы готовились к поступлению в театральный, что читали на вступительных экзаменах?

- Если говорить про тот материал, с которым я поступал, я читал Маяковского, Есенина, Чехова и пытался читать Крылова, но быстро понял, что этого лучше не делать. Потому что я не комический актер, по крайней мере, пока. Смешить публику не умею.

- А до поступления уже был какой-нибудь актерский опыт: школьный кружок драматический, например?

- Я учился в школе, где был настоящий школьный театр под управлением Вадима Злотникова – человека, который потом оказался моим однокурсником в Щукинском училище. Только он учился на моем курсе на режиссера, а я учился на актера. Очень талантливый режиссер, который всю свою жизнь посвятил детям. И во многом благодаря ему я выбрал для себя именно эту профессию. Школьный театр назывался "Фантазия". Я играл там кота в спектакле "Убить дракона" по Шварцу и играл молодого Кюхельбекера на пушкинском вечере. Есть у нас в школе такая традиция: каждый год выпускается пушкинский спектакль, посвященный лицею, Пушкину и его ближайшим друзьям.

- Как бывшие одноклассники воспринимают то, что вы стали актером?

- Встречи выпускников у нас не проходят, поэтому я давно не видел одноклассников и не знаю, как они относятся к моей работе.

- Вы снимались в клипах, да? В каких?

- Я снимался много-много лет назад в первом клипе Дианы Гурцкой, не помню, как он назывался. Снимался в первом клипе у певицы Шилы, у нее был такой любопытный клип, по крайней мере, мне он нравился. Все, больше нигде не снимался.

- И больше не хотите?

- Почему нет? Я этого не говорил. Я по этому поводу не думаю, если кто-то мне предложит – я рассмотрю это предложение. А говорить о том, что я хочу, сняться в клипе у такого-то человека – было бы с моей стороны либо нескромно, либо глупо.

- А вообще, какие-нибудь музыкальные предпочтения есть, сами что-нибудь слушаете?

- Я достаточно спокойно отношусь к музыке, и, в принципе, являюсь достаточно всеядным человеком. Я могу слушать музыку начиная от Петра Мамонова и заканчивая Мадонной. У меня в машине куча разных дисков совершенно разного музыкального направления, но это не значит, что я музыкальный человек. Могу в дороге поставить Жана Мишеля Жарра, а могу – Юрия Наумова.

- Помимо клипов вас можно было увидеть в рекламе. В интернете я прочитала, что вы больше не будете сниматься в рекламе. Почему?

- Я этого не говорил. Не все, что я говорю, пишется так, как оно говорится. И это происходит регулярно. Например, один журнал, которому я вообще не давал интервью, написал мою прямую речь. Вообще, пленка – дело такое, пленка – это слова, которые сказаны с определенной интонацией, одни и те же слова можно по-разному поставить. На то и есть журналистская профессия: если у человека есть некая задача, он может из любого материала сделать материал со знаком плюс и материал со знаком минус. Поэтому, чем хорошо телевизионное интервью - тем, что оно передает некую интонацию. И то, там можно подмонтировать. Поэтому я потом трачу достаточно много времени на то, чтобы тот материал, который приходит ко мне на ревизию, исправить – не потому, что журналист плохо написал, а потому, что, с моей точки зрения, в той или иной фразе некие интонационные ударения на бумаге не видны.

- Вернемся к театру. Вы сейчас ушли в отпуск в театре на Малой Бронной и не играете там. Вернетесь туда по окончании съемок в сериале?

- Это вопрос, который мне стоит задать через полгода.

- Вы пока не знаете?

- Я вам этого не сказал.

- Я спрашиваю.

- Через полгода. Я ухожу от вопроса.

- Ох, с вами очень сложно.  

- Да, разве вас не предупреждали?!.. Зря. Со мной нелегко.