/

Начальник Чукотки


Жанна Васильева. "Итоги" от 31 июля 2006 г. 


"Нас очень портит то, что мы мало знаем друг о друге. Сами создаем мифы, а потом их же используем для обвинений", - сетует кинорежиссер Александр Рогожкин 


Режиссеру Александру Рогожкину удается совмещать успех у публики и признание профессионалов. Зрителей покорили "Особенности национальной охоты" и "Операция "С Новым годом!", фестивальные жюри оценили "Блокпост" и "Кукушку". Новый фильм - "Перегон" - отмечен приметами фирменного рогожкинского стиля: грубоватый юмор, колоритные герои, непредсказуемая развязка... В интервью "Итогам" Александр Рогожкин рассказывает о своей новой картине и любимых героях - простых людях, на которых мир держится. 

- Александр Владимирович, после просмотра фильма народ только и спорит, кто же все-таки убил коменданта Юрченко. Раскройте тайну. Кто же, в конце концов, преступник? 

- Нет уж, сами думайте. 

- Да как же догадаться, если все кульминационные события происходят за кадром? Это уже не детектив, а скорее пьеса Чехова... 

- Кульминация - это необязательно искаженное лицо крупным планом, как это бывает в голливудских боевиках. Фантазия зрительного зала всегда мощнее, чем одного-единственного человека - автора. Линии существования героев намечены как бы пунктиром. Я называю это акцентированной драматургией. Пунктир оставляет зрителю возможность домыслить события. В этом есть, конечно, элемент провокации. Подобный принцип я использовал в фильме "Жизнь с идиотом". Для того чтобы фантазия людей заработала, нужно очень тщательно расставлять "манки". 

- Или обманки? 

- Или обманки. Мне было важно, чтобы оставалась какая-то загадка. В том числе и загадка отношений героев, скажем, ненависти друг к другу коменданта Юрченко и капитана Лисневского. У нас был снят эпизод, когда Лисневский стучал в дверь. Ее открывала изящная женская рука. Он здоровался и заходил в дом. Мы безжалостно вырезали все три сцены этих таинственных свиданий, потому что они давали возможность разгадать интригу до финала. Хотелось, чтобы оставался зыбкий флер неопределенности. Мы монтировали эпизоды как бы в свободной последовательности. Как течение жизни. А в конце они должны были все сложиться в единое здание... 

- Романа или детектива? 

- А кто сказал, что нельзя включать в романную структуру детектив? Это вполне допустимо. Пример общеизвестен - "Преступление и наказание" Достоевского. 

- Поэтому следователь НКВД в фильме так напоминает Порфирия Петровича манерой речи? 

- Он работает как Порфирий Петрович. Но он человек своей системы, естественно. И для меня нет никакой странности в том, что он обвинит в убийстве мальчишку-летчика, которому идея убить коменданта и в бреду не явилась бы... 

- А в финале появляется еще один претендент на роль убийцы - скромная официантка, в действительности - первоклассный снайпер. Вас не смущает, что эпизодические герои оказываются в финале главными? 

- Ну и что? Важнее всего для меня - неоднозначность персонажей. Тех самых маленьких людей, которые на самом деле оказываются еще сложнее, чем их привыкли представлять по литературным примерам. Оттого именно эпизодические герои по большому счету и определяют развитие действия нашей картины. Мне вообще кажется, что "простых людей" нет. Смешно думать, что личности тем сложнее, чем выше место в социальной иерархии занимает человек. Меня когда-то поразил анекдот времен Второй мировой войны. Чтобы его придумать, надо было быть нормальным человеком. Или сесть в лагерь за него.  Окопы Сталинграда. 1942 год. Идет снег. Мокрый, противный. На шинельке в промерзшем окопе солдатик пишет заявление о приеме в партию: "Если завтра меня убьют в бою, прошу считать меня коммунистом. А если нет, то нет". Мы часто недооцениваем трезвость мысли и силу характера самых обыкновенных, "маленьких" людей. Я не люблю, когда пишут, как бойцы с криком "ура" бросались в атаку. Между окопами 800 метров. Вы с оружием в руках, крича "ура", 800 метров пробегите-ка. Вы не то что кричать - дышать перестанете через 300 метров. 

- Сюжет вашего фильма связан с поставками американских самолетов по ленд-лизу в годы Второй мировой войны. Почему вы обратились к той эпохе? 

- Я всегда говорил и говорю, что снимаю фильмы не о конкретной войне, а о человеке на войне. С другой стороны, история трассы АЛСИБ (Аляска - Сибирь), по которой наши летчики перегоняли американские самолеты с Аляски на Дальний Восток, потом через Сибирь на Урал, а далее на фронт, интересовала меня всегда. Карту ее рассекретили только в начале 1990-х годов. Это были сложнейшие перелеты. Если с самолетом что-то случалось в воздухе, помочь ему не мог уже никто. Чаще всего это происходило с истребителями, и тогда эти машины "выпадали" из общего строя эскадрильи. Многие летчики пропали без вести - экипажам была дана команда лететь на восток не оглядываясь. За все годы было 44 катастрофы, в которых погибли 115 пилотов. 

- Но в "Перегоне" эти трагические эпизоды перелетов отнюдь не главная сюжетная линия... 

- А что значит - главная сюжетная линия? Есть несколько сюжетов, которые развиваются в течение фильма. В том числе истории мальчиков, которые сразу после летных училищ должны были лететь на незнакомых машинах в тяжелейших климатических условиях над тайгой. Я хотел вернуться к кинороману - почти забытой сегодня форме. Если говорить о документальной правде, то в основном наши летчики перегоняли самолеты с Аляски. Но у нас же художественная лента. Поэтому в фильме американские летчицы прилетают на чукотский аэродром. Меня занимали взаимоотношения американских летчиц и наших мальчишек, которые ни одного иностранца за всю жизнь не видели... Как люди, не зная языка, могут между собой общаться? Столкновение разных культур, характеров, мужчин и женщин - это уже драматургия. Мне это безумно интересно. 

- Та же тема была в "Кукушке"... 

- Это тема человеческих отношений. Как известно, все мы произошли от одной группы особей. Начальный ген был общим у всего человечества. Потом уж мы стали разными в ходе развития цивилизации... Научились убивать друг друга. Нас очень портит то, что мы мало знаем друг о друге. Сами создаем мифы, а потом их же используем для обвинений... 

- В "Перегоне" вы над этим иронизируете. Анекдоты о чукчах рассказывает мальчик-чукча, один из самых предприимчивых и неожиданных персонажей. 

- Вообще-то герой не чукча, а эскимос. Алешу Петрова, который сыграл роль мальчишки-техника, мы нашли в Питере, в университете имени Герцена, где он учится. Правда, он ульч по национальности. Честно говоря, ассистент по актерам искал Лешу дольше, чем девушек на роль американских летчиц. 

- Разве они не настоящие янки? 

- Есть и настоящие. А есть - канадки, исландка, даже итальянка. Кэтрина Инноченте - итальянская журналистка, пришла делать со мной интервью. Поскольку она в России уже 12 лет, ее попросили подыскать американок для ролей в фильме и заодно помочь с переводом. Кончилось тем, что мы сделали фотопробы с ней самой. Одели в военную форму, нанесли грим... По-моему, из нее получился отличный лейтенант Мак Клейн. 

- Казалось, что встреча разных цивилизаций обернется, как и в "Кукушке", мелодрамой... 

- Ну да, понимаю, чего многие ожидали. Как раз мелодраму делать - пускать сопли - я и не хотел. Во-первых, американские летчицы в основном старше мальчишек. Во-вторых, у наших летчиков больше любопытства, чем чувств. Американки для них экзотика. И потому кто-то по-детски радуется открытке, которую ему прислали из Штатов, кто-то начинает учить английский. А кто-то просто хочет извиниться за недоразумение, произошедшее в туалете, когда он принял летчицу за парня... Сфера человеческих взаимоотношений не исчерпывается интересом к противоположному полу. 

- Для вас было принципиально, чтобы роли летчиков сыграли неизвестные актеры? 

- Для меня принципиально было, чтобы облик ребят соответствовал тому времени и ситуации. Нужны были нормальные люди с хорошими светлыми лицами. Кастинг был проведен в театральных училищах Саратова, Нижнего Новгорода, Питера... Ребята из провинции - это необходимость. В них можно найти непосредственность, даже наивность. 

- С другой стороны, много снимающиеся Даниил Страхов, Алексей Серебряков... Шлейф их сериальных ролей вас не смущал? 

- Нет. Алексей Серебряков, например, сыграл роль, которой у него еще не было. Его комендант - как еж колючий. Он и улыбнуться может, и ударить, и убить. Но после того как один из самолетов разбился, именно жестокий и брутальный Юрченко был единственным, кто вспомнил о летчике: "Что вы все о железе? Парень погиб". Это "святой и грешный русской родины солдат". Актер его сумел сделать органичным, убедительным. 

- Детектив, кинороман, историческая драма... Как вы все-таки определили бы жанр фильма? 

- Не люблю штампов. Важно не название жанра, а какие задачи вы ставите перед собой. 

- Иногда кажется, что задач слишком много. Например, в первых кадрах появляется эскимосский охотник, а над ним летят самолеты, что обещает вроде бы конфликт между естественным человеком и цивилизацией. Но он никак не развивается... 

- Может, он и не развивается, но остается, о чем свидетельствует эпилог, закольцовывающий фильм. На мой взгляд, пролог и эпилог очень связаны. Они возвращают сюжет из исторического времени в циклическое время вечности. Напоминают, что помимо мира машин, самолетов, аэродрома существует другой мир, где человек остается наедине с природой. 

- И поэтому эскимосский охотник в костяных очках с прорезями для глаз похож то ли на индейца, то ли на марсианина? 

- Можно сказать - и на русского помора. Поморы, выходя на промысел, тоже делали такие очки. Только не из кости, а из дерева. Такие очки помогали заслониться от солнца, иначе можно ослепнуть - снег мощно отражает свет. Другой вопрос, почему и поморы, и эскимосы сегодня для нас выглядят марсианами. Именно потому, что они близки к природе. Это уже вопрос не ко мне. Это вопрос из того же ряда, что задает ребенок старику в конце фильма: "Люди убивают зверей для того, чтобы съесть мясо, а из шкуры сделать себе одежду, но зачем люди убивают других людей?" 

http://www.itogi.ru/Paper2006.nsf/Artic ... _3733.html

comments powered by Disqus