/

Шопен, если вы не возражаете. Актер Даниил Страхов сыграл безвольного человека

Ольга Романцова, ГАЗЕТА, 7.12.2009.

В минувшую пятницу в Театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Варшавская мелодия». В конце 60-х эту пьесу Леонида Зорина считали историей о том, как сталинская система разрушила счастье двух влюбленных — польской девушки и советского парня. Поставив ее, режиссер Сергей Голомазов обнаружил в «Мелодии» новые ноты.

Пьесу Зорина большинство из нас помнит по телеспектаклю Театра имени Вахтангова, в котором Гелю и Виктора играли Юлия Борисова и Михаил Ульянов.


В нем счастью героев мешал только политический режим. Взаимная симпатия возникала между ними с первого момента. Ироничная польская панна, студентка консерватории и будущая певица, кокетничала с недавним фронтовиком и будущим виноделом-технологом. Но их счастье разрушал указ  1947 года, запрещающий браки с иностранцами. Герои снова встречались через  10 лет, когда обоих связывали семьи, и еще через  10, когда семей уже не было, но время было упущено.
Сергей Голомазов трактует эту историю иначе. В его спектакле в расставании Виктора и Гели виноваты вовсе не государственная машина и не конкретный политический режим, а слабость и трусость Виктора (Даниил Страхов). Его готовность к компромиссам и уверенность в том, что «человек не волен в своих поступках».


И еще это история о людях из разных миров — тоталитарного и свободного. Геля (Юлия Пересильд), приехавшая учиться в Москву, всего боится и воспринимает этот город как враждебный. Ей здесь холодно и страшно. Страшно, потому что она, недавно пережившая фашизм, снова оказалась в авторитарном государстве. Гелю пугают вопросы «Вы наша или не наша?», «А что вы у нас делаете?» и поначалу пугает Виктор, который вроде бы в шутку задает эти самые вопросы с интонацией гэбиста, изловившего шпионку. Узнав его получше, Геля ненадолго оттаивает, чтобы позже осознать: она боялась не напрасно и надеяться в жизни можно только на себя.


Спектакль наполнен музыкой Шопена. Ее подолгу слушают, она звучит в паузах, даже декорации состоят из множества струн. Перебирая по ним пальцами, герои извлекают музыкальные звуки (художник Вера Никольская). Но чем прекраснее музыка, тем безысходнее ситуация, в которой они оказались. Оба молодых актера рисуют точные и богатые оттенками психологические портреты. Но на первый план выходит героиня.


Жизненный путь героев напоминает график с двумя линиями: одна направлена вверх, другая — вниз. Вверх движется Геля. Она, хоть ее жизнь после расставания с Виктором явно не сахар, становится известной певицей. Встречаясь с ним в последний раз, Геля похожа на настоящую примадонну. Она слишком сильна духом, чтобы позволить себе проявление чувств. И очень красива: в 40 с небольшим Геля выглядит гораздо элегантнее и эффектнее, чем в юности.
Чего не скажешь о Викторе. Он постарел, как-то потяжелел и кажется таким же безвольным и расплывшимся, как его мешковатый шерстяной кардиган. Страхов удивительно точно передает это почти старческое безволие и неспособность на поступок.


Режиссер Сергей Голомазов: «Мне хотелось поговорить о теме насилия, в котором мы выросли»
Я не согласен с теми, кто считает пьесу Леонида Зорина «Варшавская мелодия» устаревшей. Действительно, указ  1947 года, который запрещал жениться и выходить замуж за граждан других стран, разлучивший героев этой пьесы, в наши дни уже отменили.

Но мы сейчас становимся свидетелями того, как разъединяют целые народности, когда разлучают дочь и мать, и они не могут встретиться, поскольку живут в сопредельных государствах, когда буквально через огород проходит граница. Еще мне хотелось в этом спектакле поговорить о теме насилия, в котором мы выросли, которое является приметой чего-то очень нам знакомого. Оно и лежит в основе пьесы «Варшавская мелодия».