Глоток безумия

Антон Яковлев поставил на сцене Театра на Малой Бронной пьесу Уильяма Шекспира “Макбет”. Почти два года назад режиссер уже обращался к шекспировской трагедии, выпустив в Малом театре “Короля Лира” с Борисом Невзоровым, мощно сыгравшим главную роль. Но не “Лир”, а другие, более ранние работы Антона Яковлева – “Крейцерова соната” и “Драма на охоте” отчасти созвучны нынешнему “Макбету”: во всех трех постановках режиссер исследует темную сторону человека – его внутренний ад.

Можно подумать, что в дурную мистическую славу этой трагедии Шекспира в современной России действительно верят: постановки по “Макбету” легко пересчитать по пальцам одной руки (в театральном мире известно, что в процессе работы над спектаклем часто случались разного рода несчастья из-за заключенной в пьесе темной энергии). Практически одновременно с премьерой в Театре на Малой Бронной выпустил своего “Макбета” Олег Меньшиков в Театре имени М.Н.Ермоловой. Несколько лет назад в Театре имени Ленсовета вышел спектакль Юрия Бутусова “Макбет. Кино”. Но знаковой постановкой для российских театралов все же является “Макбет” литовца Эймунтаса Някрошюса – режиссера, всегда воспринимавшегося отечественной критикой и зрителем как явление уникальное и практически родное.

Несмотря на всю полярность двух спектаклей, в сценической версии “Макбета” Антона Яковлева слышны отголоски режиссуры Някрошюса: в обоих спектаклях образ одного из главных злодеев в мировой драматургии предъявлен не палачом, а жертвой.

Медленно расползаются в разные стороны гигантские створки сценографической конструкции (художник Николай Симонов), и словно приоткрывается сама преисподняя. Темно и жутко. Тусклые лучи освещают мужскую фигуру, застывшую на коленях. Это Макбет (Даниил Страхов) – бесстрашный воин после очередной битвы и безумного кровопролития. Его торс обнажен и перевязан бинтами. В замедленных движениях чувствуется вселенская усталость и трагическое бессилие. Он ранен, он болен, он готов умереть.

Макбет надевает на голову мусорный мешок и, лишив себя воздуха, отчаянно жаждет избавиться от этой жизни, в которой есть место лишь войнам и убийствам. Несколько удушливых секунд, и пакет прорван. С первым жадным, страстным глотком воздуха возникает иной Макбет – безумный. Все дальнейшие события происходят словно в его болезненном сознании. Ведьм в спектакле нет, но есть призрак, порожденный душевной болезнью Макбета. Именно из уст призрака – девочки в белой робе (юная дебютантка Евдокия Яворская) – звучат все предсказания, адресованные Макбету и Банко. Девочка-призрак? Возможно, умерший ребенок четы Макбет (у Шекспира Макбет бездетен, но Леди Макбет говорит о том, что кормила ребенка грудью).

Макбет все еще жаждет свести счеты с жизнью, и Банко (Александр Голубков) удается остановить очередную попытку, только связав ему руки бинтами.

Именно бинт становится ключевым образом этого спектакля. Бинт – как символ болезни, кровоточащей раны, размотанный бинт с тела Макбета с изображением меча – конечно же, дамоклова, и бинт, которым Макбет связывает свою жену (Настасья Самбурская), превращая его в смирительную рубашку. Безумие заразно.

В “Макбете” Эймунтаса Някрошюса на заднем плане раскачивалось бревно на двух веревках, а над сценой висели четыре железные люльки. В финале они поочередно наклонялись, и из них пыльным грохочущим камнепадом сыпались булыжники. В спектакле Антона Яковлева также присутствует небольшая подвешенная платформа. Ближе к финалу на ней возвышается Макбет, утверждаясь в своем адском безумии: он принимает полчище солдат за стадо гусей. Но не камни посыплются в последней сцене спектакля – рухнут с мощным звуком цепи, свисавшие с колосников. Макбет свободен?

Макбет в постановке Антона Яковлева не будет повержен Макдуфом (Илья Антоненко). Он лишит себя жизни сам, отрезав саму возможность соединиться с Богом, снова покорно натянув на голову мусорный мешок. Чтобы возвратиться в исходную точку вместе с жадным глотком воздуха.

Светлана БЕРДИЧЕВСКАЯ

Фото В.КУДРЯВЦЕВА

«Экран и сцена»

№ 2 за 2019 год.

comments powered by Disqus